Алексей Чайка - сочинения - Крепость луны - Свиток 12


Черкните пару строк

500

Статистика

Яндекс.Метрика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

E-mail:
Пароль:

Крепость луны - Свиток 12

Едва не съеден

По черному куполу бездонного неба медленно плыли подсвечиваемые восходящей луной облака. Пока слабый, но с каждой минутой усиливающийся морозец разлился в ночном воздухе, который то замирал, то легким порывом, как бы невзначай, трепал волосы и лез за воротник.
Я спустился по широкой улице, чей сон часто нарушали неохотно лающие из своих конур собаки, покинул деревню и зашагал к опушке леса по тому  самому месту, где проснулся сегодня утром. Не хотелось мне, чтобы чьи-нибудь любопытные глаза заметили создаваемое мной позывное заклинание.
Довольно плохо я разбирал дорогу, часто спотыкался через кочки и пеньки, и потому путь, на который я отводил не больше пятнадцати минут растянулся на полчаса, а то и больше. Когда окраина леса надежно скрыла меня от посторонних, я зашвырнул камешек, подаренный Рыцарем Ночи, поднял указательный палец над головой и сказал во всю грудь:
- Рыцарь Ночи, взываю тебе! - и чуть тише прибавил. - Приди, если не занят доблестным делом спасения погибающих душ!
Молочный свет пущенного мной луча упал на лесную опушку, осветив изогнутые ветки деревьев, напоминающих многоруких уснувших великанов; голос мой прокатился по невидимым тропам и ложбинам, норам и кустарникам и затих в навалившейся тьме.
Я решил ждать. Прохаживаться из стороны в сторону было делом хоть и приятным и вдохновляющим на раздумья и поэзию, однако же оно требовало ровной земли, площадной плитки, камня мостовой, паркетного пола. Пару раз едва не клюнув носом, я решил по-мальчишески забраться на первое попавшееся дерево, что в считанную минуту и свершил. Расположившись на крупной ветке и улыбнувшись самому себе, я приподнял воротник и уперся спиной в шероховатый ствол.
Вот уж не знаю, как получилось, что я уснул в этой лесной безмолвной чаще, под слабым, но пронизывающим ветерком, более похожим на неуловимый сквозняк, подкрадывающийся к человеку со всех сторон. Я уснул, и сразу же явился мне тёмный, в едва видимом ореоле всадник, скачущий по долине, окруженной простирающимися на многие вёрсты пологими холмами. Над всадником висела всё та же ночь с клочками ползущих по беззвёздному небу облаков, а из ноздрей коня вырывались белесые в лунном свете струйки пара.
- Это опять вы, сударь? - спросил меня всадник с дружеской усмешкой, которой я видеть не мог, но точно знал о её наличии.
- Вы не ошиблись, но в беду попасть я не успел, - так ответил я, хотя во сне меня не  было.
- Смею вас заверить, еще попадете, если продолжите свое путешествие в сторону Уральских гор.
- Уж не отговаривать меня решили?
- Что вы, господин Переяславский! Как можно?
- Извините, что беспокою вас, но, не успев начать поиски, я оказался в тупике. Мне нужна помощь человека, знающего горы как самого себя...
- Такого человека нет, уверяю вас. Урал непостижим!
- И все же. Не могли бы вы познакомить меня со старцем, о котором упоминали в нашей с вами увлекательной беседе прошлой ночью?
- С удовольствием, господин Переяславский! С превеликим удовольствием, но... я могу лишь указать вам путь. Сам же я связан долгом, о котором вам прекрасно известно, и не имею возможности покидать те месте, где обитают люди, нуждающиеся в моей помощи.
- Я понимаю.
- Вы не поверите, насколько я счастлив, что нашёлся человек, который может передать мой поклон и горячий привет моему дорогому Авениру! Я укажу вам дорогу. Спросите как, сударь? Что ж, не скрою, есть у меня на вооружение одно хитренькое заклинание, которому меня обучил Авенир. Оно дарит знание.
- Знание? - переспросил я.
- Совершенно верно, уважаемый Николай Иванович. Я передам вам знание о том, где находится старец. И вы найдете его без труда. Вы будете чувствовать, в верном ли направлении двигаетесь, нужную ли тропу выбрали, сама местность будет вам подсказывать. Только погодите, не просыпайтесь несколько минут.
- Продолжительность сна — в нашей ли она власти? - внутренне улыбнулся я. - И ещё вопрос: как же смогу вас отблагодарить?
- Вы отблагодарите меня тем, что передадите мой привет. Правда, я имею нужным напомнить, что Авенир — сложный человек в нашем светском понимании. С ним трудно вести беседу, ибо надлежит быть совершенно откровенным. Надо помнить: вы перед ним как букашка на ладони. Только вы посмотрите ему в глаза, а он уж про вас и ваш характер, ваши привычки и манеры всё знает. Удивительный человек. Я уверен: вы понравитесь ему.
- Благодарю. Почту за честь познакомиться с такой великой личностью.
- Да, да, вы верно выразились: великой, именно великой личностью! Итак, прощайте. Я спешу приступить к волшбе.
- Прощайте, Рыцарь. И огромное вам спасибо!
Ведение распалось, а вместо него подступила ко мне боль в спине, то есть я проснулся. Я испугался, что слишком рано пришёл в себя, что Рыцарь Ночи не успел поделиться со мной знанием. Но как только я вспомнил об Авенире, мне стало совершенно очевидным его местонахождение. Передо мной восстала из равнины гора с пещерой, около которой я бродил много раз, хорошо знакомые деревья, спускающиеся по крутому склону, озеро с темной ледяной водой и другие горы, поросшие кустарниками, засыпанные могучими каменьями, покрытыми мхом. Да, теперь я знал, где живет Авенир и как добраться к нему, но я также знал, что не быть моему пути легким.
Оглядевшись вокруг и увидев всю ту же ночь, скрывавшую от меня опасности, но не предохраняющую от них, я спустился вниз, на землю и почувствовал силу внутри себя, пылающий в груди огонь и желание сейчас же продолжить свой путь. Я ни на миг не сомневался, что Авенир — тот человек, который сможет мне помочь, который откроет мне тайну странного камня, а значит, я доведу свое дело до конца, отыщу пропавшую Ольгу Кожевину.
Охватившее меня вдохновение заставило хорошенько задуматься над тем, как добираться до старца, ведь между ним и мной лежала добрая тысяча верст. Конечно, трансгрессировать, но безопасно ли делать это столь близко от такой крупной деревни как Савкина? И я решил, что куда вернее будет воспользоваться оборотным зельем и некоторое расстояние преодолеть в теле волка. А впрочем... откуда я знаю, что через двадцать, тридцать вёрст не раскинется другая деревушка, ещё крупнее этой? Быть может, Рыцарь Ночи потому и путешествует в этих краях, что они полны разного люда, расселившегося здесь пять, шесть столетий назад.
«Была — не была!» - сказал я сам себе, выбрался из чащи, скинул сумку и вынул из нее трансгрессионную карту. - «Заодно проверю, насколько правдивы слухи об отличной работе отдела внутренней трансгрессионной безопасности Ранийской империи».
Я думал, что во тьме будет очень не просто воспользоваться картой, покрывшей поляну, но я впервые убедился, что она слегка мерцает тонкими извилистыми линиями. Краем сознания укорил я себя за безрассудство, ведь меня могут заметить из окон крайних изб, но продолжил изучать карту. Довольно быстро я нашёл искомое место, где должен жить Авенир, опустился на одно колено и резким движением поставил деревянный цилиндр на мерзлую землю.
Поднявшийся вихрь толкнул меня в грудь и засвистел в ушах. Дыхание перехватило. Я понял, что перевернулся в воздухе, но через мгновение увидел перед глазами тонкие золотые линии. Они ясно выделялись на фоне черного хаоса. Подобно той короткой, едва уловимой, но четкой и запоминающейся мысли, что похожа на прекрасную обнаженную женщину, показавшуюся вдруг и тут же скрывшуюся за занавесью, в голове мелькнуло удивление. Я как будто вспомнил, что эти пересекающиеся между собой золотые линии могут быть частью только одной страшной и губительной для меня вещи.
Я упал на бугристую землю, а справа мне ткнулась в бок ветка кустарника. Я открыл глаза (я закрыл их невольно, когда чувствовал, что падаю) и увидел, что золотые линии никуда не исчезли, что, наоборот, это они стали причиной моего падения, они сдавливают, сковывают моё тело. И тогда я понял с какой-то холодностью, словно речь шла не обо мне, а о незнакомце, понял, что попался...
Кто-то с глухим ударом опустился около меня и, тяжело дыша,   произнес прерывающимся, но поставленным голосом давно заученную фразу:
- Вы задержаны за незаконное применение трансгрессионного заклинания на территории Ранийской империи и будете доставлены в Министерство внутренней безопасности. Назовите свое имя.
- Позвольте до времени отклонить вашу просьбу, - сказал я сквозь сеть.
- Это ваше право, сударь.
- Благодарю.
- Прошу не выказывать сопротивление законному задержанию. Сие действие будет бесполезно и, более того, может нанести вред вашему здоровью.
- Я начинаю, сомневаться, что опутан сетью на территории Ранийской империи.
- Отчего же, сударь?
- Столь галантно со мной еще не обходились представители Министерства внутренней безопасности.
- Стало быть, вы уже задерживались?
- К сожалению.
Ко времени окончания этого блистательного диалога, достойного кварталов далекого Парижа, я стоял на ногах, более не опутанный сетью, а с деревянными колодками на руках, что было не намного легче и приятнее моего предыдущего положения.
- Приготовьтесь, сударь, к трансгрессии. Я полагаю, вам это не составит труда?
- Что вы, совсем нет.
Я даже заразился какой-то веселостью в столь непростой ситуации.
- Вот и отлично. Погодите. С вами еще кто-то? - спросил жандарм изменившимся голосом.
- Вовсе нет, я один.
- Тогда же кто... Сударь, прошу вас выйти на свет! - крикнул жандарм кому-то стоящему за моей спиной. Он вынул из кармана молочного цвета стеклянный шарик, умещающийся на ладони, и поднял его над головой. Я тотчас обернулся, и мы оба увидели нечто, отчего у нас мурашки пошли по коже.
То был не просто волк. Я был уверен, что таких огромных волков не бывает на свете. Неподалеку от нас на мощных кривых ногах стояло чудище, чья голова с полуоткрытой пастью и сияющими глазами находилась на уровне моей груди.
- О, Небо… - краем рта шепнул жандарм.
Всё, что я смог сделать, это глубоко вдохнуть. 
Чудище смотрело на нас, не двигаясь. Так прошло несколько долгих секунд, а потом громадный волк резко присел, собравшись прыгнуть. Жандарм выкрикнул трансгрессионное заклинание, совершенно незнакомое мне. Он крепко держал меня одной рукой, но я не приготовился к трансгрессии, взгляд страшных волчьих глаз словно завладел мной. Я оставался здесь и телом и сознанием. Магия, привлеченная жандармом, потянула и меня, но стрела, пущенная из зарослей, вонзилась жандарму в руку, которой он держал светящийся шар. Меня подняло в воздух, но поток магии вдруг оборвался. Свет шара исчез, и я упал в куст, разодрав себе лицо.
«Раз, два, три...» - посчитал я. Что-то острое с обеих сторон вцепилось мне в ногу и одним сильным движением выдернуло из куста. Я перевернулся на спину и увидел над собой чудовище, чья зловонная пасть освещалась взошедшей луной. Это существо, выпущенное не иначе как самим Аидом из подземного царства своего, стояло неподвижно и смотрело поверх деревьев. Ужас, который сковал моё сердце и тело не хуже колодок, только нарастал, ибо я понимал, что чудовище одной лапой раздавит меня, если станет на грудь.
Потом я услышал скрипучий голос, и луна бледным светом своим выделила из тьмы сгорбленную фигуру человека с какой-то палкой в руке. Не сразу я понял, что это лук, из которого была пущена стрела, пробившая руку жандарма. Человек двигался как-то боком и шатаясь, словно только учился ходить, а говорил он медленно, растягивая слова, и ощущение от его голоса было такое, будто он пытался кричать, но изо рта его вырывался только натужный шепот.
- Хр... хорошо... наконец-то. Шилиарр обрадуется... кровь нам как раз кстати... Давно наш Ярыг не пил настоящую человеческую кровь...
- Давно... - к моему пущему ужасу согласился громадный волк.
Неужели мне посчастливилось столкнуться с оборотнями?! Если так, то шансов почти никаких уйти от них живым.
- Отойди! - велел человек волку, а сам доковылял до того места, где лежал я, и согнулся еще больше, пытаясь получше меня разглядеть.
Впрочем, я тоже увидел довольно ясно то, что лицом назвать почти нельзя. На меня смотрели жуткие светящиеся желтым светом глаза с узкими вертикальными зрачками, нос был вытянут, а по маленькому, почти отсутствующему подбородку текло нечто серебристое, похоже, слюна. Человек был весь покрыт шерстью, одежда на нём отсутствовала. Он издавал терпкий запах мужского семени смешанный со сладковатым запахом крови. У меня даже закружилась голова и тошнота подступила к горлу. Пожалуй, смерть не так страшила меня, как близость с этим исчадием тьмы.
- В нем крови хватит, чтобы задобрить Ярыга до весны. Нам повезло!
Человек вытащил из-за спины стрелу и тщательно облизал ее, прошептав едва различимые слова:
- Ярыг великий и зловещий, владыка мести и боли, отчаяния и ужаса, возьми свою жертву и перенеси ее к своему жертвеннику, дабы могли мы с честью подарить ее тебе всю до последней капли крови, до последнего лоскутка кожи.
Человек вставил стрелу в лук, выпрямился и нацелился на меня. Я закричал что было сил и не услышал, как загудела тетива. Едва успев сорваться, стрела вонзилась мне в грудь. Огонь полыхнул во мне и разлился по телу. Кровавое зарево окропило ночное небо, и я задохнулся.
Но дыхание быстро вернулось ко мне, а вместе с ним усилилась во стократ боль. Тьма вновь навалилась на меня, но на этот раз она не была такой плотной. Рядом потрескивал костер и слышался говор. Я закричал вновь.
- Гляди! Гляди! - загоготали вокруг. - О, ужасный Ярыг! Ты добыл себе жертву!
Тут же подбежал низкий и сутулый человек, обросший черной шерстью, и выдернул из груди стрелу. Боль была такой нестерпимой, что я на какое-то время потерял сознание.
Оно вернулось ко мне, когда с меня начали стаскивать одежду. Все, что я видел, плавилось и двоилось. Явился громадный волк и с удивительным проворством раскусил колодки. Принесли закопченный чан, из которого начали меня обмазывать густой зловонной жижей.
В моей голове почти не было мыслей, за исключением двух: куда отнесли сумку с камнем и волшебной утварью и мои руки свободны, а значит, я могу пускать взрывающиеся сгустки магии. Только откуда взять силы, если ужас и стрела высосали всю волю?
Впрочем, по мере того, как меня покрывали каким-то составом и особенно тщательно обмазывали в паху, боль утихала и утихла до такой степени, что я стал оглядываться по сторонам и наблюдать за происходящим.
Да, я оказался в племени оборотней. Эти люди-волки собираются принести меня в жертву своему божеству. И они не спешат, они ждут, когда луна поднимется выше и займет достойное место на небосклоне. Меня обвязали веревками, но ладони по-прежнему вместе над животом. Меня понесли и положили на холодный камень перед устрашающим деревянным идолом. Голова у идола была каменная и полая, и в дырках, изображающих глаза, копошилось пламя. Я повернул голову и увидел, что вокруг костра собираются оборотни. Одни оставались людьми, другие обернулись волками и глядели в огонь. Наряженный в лохмотья человек, вероятно, шаман или вождь, перебирал металлические крючья, вытягивая и снова опуская в шевелящееся пламя. Я только потом догадался, что это были орудия, которыми жертву разделывают на куски.
Лежа на спине, пока никем не тревожимый, я усмирял боль в груди холодом камня, я черпал силы в самом себе, стараясь заглушить сомнения и страхи. Я очищал свой разум перед последним рывком, который спасет или погубит меня окончательно. Дрожь пробегала по телу, но я старался не обращать на нее внимания, как и на раздающиеся восклицания, хриплый хохот и оглашающий округу визг дерущихся волков.
И вдруг все затихло. Во мне что-то оборвалось. Уж слишком много ужаса сулила упавшая на меня тишина. Краем глаза я заметил неспешно идущего волка, громадного, невиданной величины волка, голова которого могла по размерах потягаться с головой быка. Перед этим волком склоняли головы прочие волки, перед ним расступались, высвобождая широкий путь победителя. Этот волк обошел костер и остановился, а потом припал грудью к земле, не смея взглянуть на грозного идола, из-за спины которого сияла полная луна.
Тень идола вплотную подползла к моим ногам. Лютый холод охватил меня, и я почти потерял надежду вновь собрать свои силы. Казалось, что в деревянной фигуре божества воплотилась моя смерть.
А волк поднялся, встряхнул головой и кувыркнулся. Потрескивание костра слилось с трещанием костей и звуком сухой лопавшейся кожи. Через минуту с земли встал черный страшный человек. Он повернул свою волчью морду к идолу и сказал громко, но всё равно как бы шипя:
-  Ярыг великий и зловещий, владыка мести и боли, отчаяния и ужаса! Взываю к тебе! Видишь, мы помним о тебе ежечасно, мы дарим тебе жертву полнокровную, жертву человеческую. Не забудь нашей любви к тебе и прояви милость к нам и всю злость и ярость к нашим врагам. Защити нашу волчью кровь, а в ответ прими кровь человека. Пусть его вопль будет тебе сладкой музыкой, его агония — восхитительным танцем умирающей плоти!
Вождь протянул руку, и подоспевший слуга сунул в эту руку с мраморными когтями топорик. Слуга хотел было убежать, но вождь прошипел:
- Стой...
Слуга замер на месте и слезы побежали по его грязной физиономии.
- Я должен проверить, хорошо ли ты нагрел их...
- Да, господин, - содрогаясь, согласился слуга и заверещал так громко, когда вождь прислонил обух к его спине, что у меня зазвенело в ушах.
- Хорошо. Отныне ты у меня в милости. Ступай.
Слуга, хныча, упал на землю и пополз прочь, сопровождаемый завистливыми взглядами. Возможно, этой же ночью он будет растерзан своими же соплеменниками.
А я уже давно лежал с закрытыми глазами и едва слышал вопль. Я вспомнил все, чему нас учили в Академии по части защиты, вспомнил тайно посещаемый кружок по заклинаниям нападения. В одном месте я уже прожег веревку. На кончиках пальцев уже зреет, пощипывая и щекоча кожу, заклинание.
Вождь подошел к камню, на котором я лежал, оглядел меня и слегка замахнулся, чтобы отрубить мне ногу. Сквозь полуопущенные веки я видел, как раскаленное до красноты лезвие топора медленно опускается на меня. В последнее мгновение, чтобы выиграть время, я убрал ногу и выстрелил крошечным комочком огня в лицо вождя. Топор звякнул о камень и лопнул, огонь растекся по лицу, а поляна сотряслась от единого возгласа удивления.
В ту же секунду я вскочил, как восставший из мертвых бог. Веревки лопнули. Пока я собирал в ладонях мощный заряд, вождь, совершенно не растерявшийся, смахнул огонь одной своей волосатой лапой, а другой потянулся ко мне. Я пустил клокочущий шар белого пламени в идола, и тот взорвался, словно был кучкой хвороста. Я протянул ладони, пристально глядя на кувыркнувшуюся каменную голову, и она полетела на меня. Вождь вцепился мне в ногу и дернул. Я потерял равновесие из-за размазанной по камню жижи и упал на спину. Боль сковала меня, но я знал, что сейчас самое главное — поймать каменную голову, и потому не позволил себе перевести взгляд на вождя, который закричал от ярости:
- О, Ярыг!
Он потянул меня к себе, чтобы вцепиться зубами и разорвать, но каменная голова оказалась в моих руках раньше, чем моя ляжка между его устрашающих клыков. Я со всего маху, со всей той яростью, которая может появится, только когда человек вырывает свою жизнь из цепких объятий смерти, разбил голову идола о голову вождя. Камень разлетелся на мелкие осколки, словно стекло, - такова была сила удара. Вождь выпустил мою ногу и упал под камень. Я видел, как из его ушей фонтаном брызнула кровь.
И снова круг раздался возглас, но это был уже крик ярости и гнева, а не удивления. Оборотни вскочили со своих мест и помчались на меня. Те, что были в волчьих телах, мгновенно опередили прочих, но я был страшен. Я ковал ударами ладоней молнии смерти и сражал одного волка за другим. Они падали в прыжке, то вспыхивая, то взрываясь, и тогда их внутренностями обдавало бежавших соседей.
- Ко мне, моя сумка! - закричал я. - Ко мне, моя одежда!
Два темных комка выстрелили из края поляны и полетели ко мне. Они летели секунды три, а я успел за это время убить четверых оборотней. Стая обезумела, и вспыхивающие заклинания более не пугали людей-волков, жаждущих расправы надо мной. Я решил трансгрессировать самым простым способом, без карты, попав куда-нибудь. Неужели это воля судьбы? Но я забыл о старце! Я совершенно забыл о нём!
Я поймал сумку и одежду, свернутую в большой клубок, и произнес невербальное заклинание трансгрессии. От его силы камень под моими ногами взорвался, разлетевшись тысячами острых камней, которые, я думаю теперь, лишили жизни больше половины стаи оборотней.
Я пролетел между ветками, сильно оцарапавшись, и угодил со всего маху в мелкий ручей. Несмотря на боль от удара, шевелиться, а тем более, вставать я не спешил, просто лежал в ручье, едва чувствуя через стену боли, как течение смывает с меня жижу оборотней. Лежал до тех пор, пока не увидел загадочное существо, которое осторожно выглянуло из-за ствола ближайшего дерева.

Обмен ссылками

Календарь

«  Ноябрь 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей


Партнёры

  • Илья Одинец - фантастика и фэнтези
  • школа № 2 ст. Брюховецкой
  • Поиск