Алексей Чайка - сочинения - Эпизод первый - страница 2


Черкните пару строк

500

Статистика

Яндекс.Метрика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

E-mail:
Пароль:

Эпизод первый - страница 2

-4-
Аркадий Апполоныч наклонился ко мне, лежащему у него между ног.
- Ну, что, башка твоя дырявая? Не хотел пить со мной кофе?
Он спрыгнул на пол и освободил меня. Но, находясь под действием введённого препарата, я не двигался.
- Зажми дырку пальцем, - сказал Аркадий Апполоныч и сам прислонил мой палец ко лбу. Я почувствовал острый режущий край отверстия. - Попробуй встать.
Я попытался поднять ноги или согнуть их в коленях, но не вышло: конечности не слушались меня. Рука, приложенная к пылающему лбу, казалась ледяной.
- Ясно, - вздохнул мужчина и коротко свистнул.
Тотчас на улице что-то зашелестело в мокрой траве, и через окно, лишившееся стёкол, прыгнула в комнату рыжевато-коричневая овчарка. Она приняла выжидающую позу и скромно мотала по полу хвостом. 
Аркадий Апполоныч наклонился перед собакой, ткнул ей в грудь пальцем. Грудь эта распахнулась двумя дверцами, из-за которых выползли один над другим ящички. Из всего имеющегося в собаке мой новый знакомый достал одноразовый шприц и ампулу, стекло которой тут же глухо лопнуло, а содержимое было вобрано в шприц.
- Кстати, - пробормотал Аркадий Апполоныч и достал из ящичка пакетик. Он разорвал его, размял в руках тестообразную массу и залепил ею дырку. - Так лучше. 
Потом он ввел мне препарат, который развеял безразличие и вернул беспокойство, страх и боль в голове. Я словно очнулся ото сна.
- Боже! - я с ужасом коснулся собственного лба. - Боже! - теперь я понял, наконец, что мне просверлили голову, чтобы запустить червя, который до сих пор крутился на пыльном, холодном полу.
- Тебе повезло: я поспел во время. Если бы они пустили в мозг червяка, у тебя остались бы мучительные сутки. Он начал бы разгуливать по твоим извилинам, ты начал бы видеть кошмары, выдирать волосы, просить о помощи и пощаде. Так кончают многие, кто по глупости попал к ним раньше, чем ко мне.
- Господи, да кто же вы?! - выкрикнул я, чуть не плача.
- Не здесь, не здесь. Надо быстрее это заделать, - Аркадий Апполоныч воздел палец к небу, а точнее, к раскроенному надвое зданию. Там послышался скрип распахнувшейся двери, а вслед за ним женский вопль и мужской возглас потрясения. - Поднимайся и иди за псом.
Дрожа, как в лихорадке, я осторожно поднялся и сел.
- Придерживай, придерживай, - по-отечески кинулся ко мне Аркадий Апполоныч, и я прижал пальцем массу, быстро застывшую.
Аркадий Апполоныч помог мне слезть со стола (меня захлёстывала паника при мысли, что мозг как-нибудь может просочиться в отверстие или что он повредился при сверлении). Шатаясь, я добрался до двери и потянул её на себя. Овчарка юркнула в образовавшуюся щель и деловито затрусила по бетонному коридору, стены и потолок которого были выкрашены в ужасный желтоватый цвет. Я шел следом за собакой, одной рукой держась за лоб, другой подстраховывая себя ладонью о стену.
- Ещё? - устало спросил я у собаки, словно та могла ответить, и потянул за ручку другую дверь, на этот раз чёрную, металлическую, протяжно запевшую заржавевшими петлями. 
Углы следующего коридора утопали во мраке, но собака, в умственных способностях которой я почему-то не сомневался, приняла выжидательную позу, всем видом показывая, что дверь я всё-таки должен закрыть и передвигаться на ощупь. 
- Хорошо, - буркнул я, захлопнул тяжёлую дверь и принял лево. До этого я успел убедиться, что стена чистая, что на ней нет никаких коробов, огнетушителей и прочего.
В полной тьме, раздражающей нервы и оттого усиливая фоновую боль головы, я добрался до другого конца коридора, причём пол постоянно поднимался, и с трудом нащупал ручку. Толкнув дверь, я услышал мерный звук мелкого дождика и шум недалёкой улицы. Я вышел из подвального помещения (тогда я не заметил странность - отсутствующий замок) и оглянулся. Трещины в здании не имелось, более того, само здание показалось мне ужасно знакомым. Я отошёл чуть дальше, под дерево, и снова посмотрел на дом.
"Определённо я его видел!"
Хаотичные мысли перебросили внимание на собаку, которая семенила в сторону подъезда многоэтажного дома. Тут-то я готов был расхохотаться. Подвал, из которого я только что вышел, находился под соседним зданием, доступным для наблюдения из собственной квартиры! Умный пёс вёл меня к моему же дому! Кстати, что это за пес, если из его туловища можно выдвинуть четыре вместительных металлических ящичка? Такая мысль почему-то не приходила мне в голову.
- Ты со мной? - спросил я овчарку, но та свернулась кружком на пороге с навесом из бетонной плиты и дальше идти не захотела. – Ну, как знаешь.
Я взобрался на четвёртый этаж и уже поднял руку, чтобы позвонить, но дверь распахнулась на мгновение раньше. 
- Проходи, - сказал Аркадий Апполоныч. Вместо плаща на нём были надеты простой вязаный свитер и тёмные джинсы.
У меня, морально опустошённого переживаниями о просверленной голове, не было сил для соответствующего удивления, поэтому я зашёл в собственную квартиру, как гость, принялся разуваться и только теперь понял по недостающим движениям, что потерял портфельчик.
- Он там, в комнате, - сказал Аркадий Апполоныч, - давай помогу.
- Нет, нет, я сам, - поспешил ответить я. Не хватало ещё, чтобы едва знакомый мне человек развязывал шнурки. Впрочем, я понимал, что зрелище представлялось забавное: одной рукой дёргаю шнурок, другой держусь за лоб.
- Как?- спросил Аркадий Апполоныч.
- Нормально, - заверил я. - Кажется, что мозг вздулся.
- Ну, это ещё ничего. Отделались, как говорится, дёшево. А вот вас, товарищ, конечно, следовало бы вздуть. Почему меня не послушал, а? Или если не подпадаю под категорию скучного человека, так сразу идиот или придурок? А может, шарлатан, стибривший ключи?
Я не находил, что ответить. Мне было чуточку стыдно за своё поведение на кладбище, но только чуточку: в душе я оправдывал себя всё-таки странным для нашего незатейливого мира появлением Аркадия Апполоныча. Я понимал, что любой на моём месте поступил бы примерно так же. А возможно, ещё и заехал бы в челюсть многоуважаемому господину пришельцу.
- Молчишь? Ну молчи, правильно делаешь. Кофе не предлагаю - нервы у тебя и так раздражены. Ты приляг. Я нагрею чаю. Кстати, где кофе? Я выпью с удовольствием.
- На полке возле раковины.
Аркадий Апполоныч похлопал дверцами и крикнул:
- Не вижу.
- Как же? Оно там, - удивлённо сказал я и направился новому знакомому на подмогу.
- Я вижу только пыль индийских полей, - буркнул Аркадий Апполоныч, приподнимаясь на цыпочках.
- Да вот оно, растворимое.
- Это что угодно, только не кофе, сударь мой! С этим я поступаю так.
Аркадий Апполоныч схватил банку, парой шагов пересёк кухню, открыл форточку и швырнул банку на улицу. Я открыл рот для возражения, но звук высыпавшегося стекла и взвывшая сигнализация автомобиля лишили меня дара речи. Ещё секунда, и в комнату ворвался отчаянный вопль хозяина машины. Вероятно, в доисторические времена таким воплем загоняли мамонтов в ловушки, а может, мамонты падали от него замертво. За воплем отравил воздух такой изыскано сложенный, гармонично скомпонованный, с дополняющими друг друга слоями, многоэтажный мат, что я всерьёз обеспокоился тем, как бы мой кактус, зеленеющий на кухонном окне, не сбросил колючки.
Аркадий Апполоныч только хмыкнул, несколько удивленный реакцией водителя, и сказал, пожав плечами:
- Подумаешь. А за кофе я сейчас сбегаю. Не закрывай.
Он выскочил на лестничную площадку. Находясь под впечатлением от выброшенной в окно банки, я поплёлся в комнату, где стояли две кровати: одна моя, другая моего знакомого Кольки, типа несколько развязного, наглого, ставящего из себя не бог весть что. Сейчас его не было, чему я и радовался, стягивая мокрые носки.
К слову, я успел снять только один и услышал возглас:
- Купил! И чая тебе взял, а то, небось, у тебя какая-нибудь дурь в пакетиках.
"Полминуты!" - мысленно воскликнул я.
- Немного задержался: очередь в супермаркете, - доносилось из кухни. - А чайник? Мама родная, ты его когда последний раз чистил? Тут же накипи на три булыжника в почках.
Возражать не стал, спокойно переоделся в домашнее и сухое, держась за голову, которая поглощала почти всё моё внимание. По правде говоря, чувствовал я себя неважно. Я понял, что, когда во лбу дырка, это слегка беспокоит.
- Скажите, а то, что вы мне залепили дырку, это временно? - спросил я, усевшись за кухонный стол.
- Да. Царские лекари напрактиковались с подобными ранами. Или наждаком зачистят, или заново просверлят и другой смесью зальют.
Я сглотнул. Участь, меня ожидающая, могла взбодрить, пожалуй, только таракана, над которым волею жестокого рока и хозяйки, борющейся с антисанитарией, занесена тапка. Через силу я решил отвлечь себя другим вопросом.
-5-
- Как это - царские?
- Лекари для царей, что тут непонятного? Ты ведь царь, тебя и будут лечить.
Аркадий Апполоныч был занят чисткой чайника. Я воспользовался тем, что он в мою сторону не смотрит, и возвёл глаза к небу. Рано я понадеялся на окончание спектакля.
- Кажется, во мне и царской крови-то нет.
- Чепуха! Вскрой вены и посмотри: что у царя, что у простолюдина кровь одинакового вкуса, цвета и запаха, одинаково липкая и плохо смывается. Только установи династию и автоматически обретёшь августейшую кровь и прочую чушь.
- Ясно. Я не мечтаю быть царём. Мне это не нужно.
Резко обернувшись, Аркадий Апполоныч заставил меня вздрогнуть. Я не ожидал, что мои слова так подействуют на знакомого: он упёрся мне в глаза внимательным, пронизывающим взглядом. Лицо его было совершенно серьёзным. Я вынужден был смущенно и в страхе пробормотать:
- Простите...
- Вероятно, я зря лишил червя твоего вкусного мозга. Тебе дал шанс, а его оставил без обеда. Жаль.
- Простите, - повторил я, - наверное, я не понимаю, о чём вы говорите.
- С тобой я, собственно, ещё не говорил, - мягко сообщил Аркадий Апполоныч. - Только и ты не бросай слов на ветер, не узнав его направление. Я расскажу тебе о любопытной вещице, которая называется Мулен-Дор, и покажу, кем ты можешь стать, если дашь согласие. Я спешить не буду, но ты уже реши для себя, что мир не так прост, как кажется. Заставь себя поверить, что своей жизнью ты создаешь историю, достойную хорошей книги. Сделай привычной мысль: чудеса рядом. Хорошо?
- Хорошо, - кивнул я, пребывая в растерянности. – Можно ещё вопрос?
- Давай!
- Зачем мне голову сверлили и пытались… э… червяка запустить?
- Чтоб украсть знание о местоположении твоего царства, для чего ж ещё? Точнее, даже не знание украсть (ты ведь не знаешь, в какой точке Мулен-Дора находится твоё царство), а связь, которая соединяет тебя с твоим царством. Ты думал, всё так просто? Нет, батенька, в момент рождения человек венчается на царство. Ребёнку режут одну пуповину, но создаётся другая, невидимая, но очень прочная. Об этом тебе ещё поведают всякие умняшки, которые будут учить тебя манерам и наукам. А червячок-то особенный, копошась в мозгу, он гадит какими-то волшебными фекалиями. Воры и пройдохи, с которыми, к несчастью для своего лба, ты успел столкнуться, разными устройствами ловят импульсы и по ним подбирают ключ к твоему царству. Ясно? Впрочем, заболтался я, встречай своего сожителя Кольку. Будем его манерам учить и любви к ближним.
С трудом переваривая поведанное Аркадием Апполонычем, я услышал за входной дверью шорох и женский смешок. Ручка дёрнулась несколько раз, потом забренчал звонок. Мерзкая погода с улицы перенеслась в сердце.
Кольку я не боялся, хотя вертел он мной, как хотел, я его недолюбливал, потому что он владел талантом вызывать в людях отрицательные эмоции. "А, Колька?" - переспрашивал человек со странной усмешкой. Или: "Да-а... Колька..." Или: "Ты всё ещё с тем живёшь, как его?" "Да, с Федькиным". "Ага, ага", - качали головой, и в глазах плясала насмешка. А менее воздержанные называли его "чудом в перьях". И правда, он походил на мальчишку, который с деловым видом и наисерьёзнейшей физиономией затягивается шоколадной сигареткой и думает, что он во истину крут.
Такому человеку я и открыл дверь. Он оказался с девчонкой, которую крепко держал за талию.
- Здорово! Чего так рано? - и не став слушать мой ответ, продолжил: - Знакомься: Светка. Светка, это мой кореш Кирюха. Мы с ним такие дружбаны, каких нет на свете. Перец что надо, да, Кирюха?
С глупейшим видом я кивнул (что мне ещё оставалось?), а девушка, криво усмехнувшись, прошла в коридор и начала разуваться.
- Нет, нет, нет, - замахал руками Аркадий Апполоныч, выйдя из кухни, - сегодня сексотерапия отменяется, потому что у Кирилла гости в моём лице. А при гостях нельзя, ни-ни. Заслышав ахи и охи, я становлюсь нервным. Нет, нет, Светочка, домой, сейчас же домой, немедленно! Жаль, но нельзя передать выражение Колькиного лица. Удивление, с которым он каждый день боролся, напуская на себя важность и знание всего сущего, проступило в каждой черте, и от этого лицо даже перекосилось. Но он быстро совладал с собой, перехватил взгляд девушки и сказал умнейшую вещь:
- Не понял...
Коридорчик узенький, но Аркадий Апполоныч протиснулся между мной и стеной, взял за плечи Свету и со словами "домой, милая, шабаш, в другой раз" вывел её на лестничную площадку и закрыл дверь.
- Не понял, - повторил Колька.
Аркадий Апполоныч повернулся к нему и, словно для теснейших объятий раскинув руки, торжественно произнёс:
- Сударь, вы не поверите: ваш друг Кирилл скоро станет царём. Представляете? Это ж надо? Год назад я б заехал кой-кому кой-куда, если бы тот сказал, что он будет править миром. А нынче... глядите. Нет, нет, вы только посмотрите: царь! Анфас, профиль, - всё одно: царь!
Я чуть за голову не схватился. Колька смотрел на гостя, как на сумасшедшего.
- Вы больной?
Аркадий Апполоныч вытаращил глаза.
- Как вы догадались, Николай? Я действительно болен, - он огляделся. - Поскольку дамы остались за порогом, могу сказать: импотенция, самая ужасающая и лишающая всякой надежды. Вот уже лет девяносто хожу с поникшей головою, - он картинно склонил голову, но тут же вскричал: - Признайтесь, сударь, вы имеет дар провидения! Только владеющий таким даром способен с одного взгляда понять, что я неизлечимо болен. Ну, признавайтесь, признавайтесь.
Аркадий Апполоныч положил руку на плечи Кольке и прижал его себе, болтая всякую чушь о даре провидения. Колька бросил на меня вопросительный и несколько растерянный взгляд. Я смущённо улыбнулся, словно извиняясь за то, что пришёл такого необычного гостя, который продолжал в том же ключе:
- Скажите, зачем же вы, зная, а если не зная, то догадываясь, что Кирилл станет царём, заставляли его покупать продукты за свой счёт, убирать квартиру от плинтуса до потолка, таскали девчонок, вынуждая парня спать за кухонным столом? Это, по меньшей мере, неразумно, а по большей, прости за выражение, по-свински.
Глаза Кольки начали наливаться кровью, что свидетельствовало о растущем раздражении.
- Ведь Кирюха, став Кириллом Первым, может не то что распечь, а размазать по стеночке такого мелкого, занудливого человечишку как вы. Вы ведь комарик, мнящий себя летающим драконом.
- Пошли вы ... - ругнулся Колька и оттолкнул от себя Аркадия Апполоныча, который ударился о трельяж. - Что за дебил в нашей квартире. Проваливай, ...!
- Обзываться нехорошо - это раз, я сказал правду - это два. Ну, а три... говорите: ква.
Красный, раздражённый, с наклоненной головой, набыченный Колька шумно втянул воздух и открыл рот.
- Ква!
- Теперь мяу, - велел Аркадий Апполоныч.
- Мяу! - вырвалось у Кольки.
- И наконец, гав.
- Гав!
- Блестяще. Схватываете на лету. Однако повторим: ква, мяу, гав.
- Ква! Мяу! Гав!
- Да вы талантище! - восхитился Аркадий Апполоныч. - Исполните-ка что-нибудь для публики, дружище.
Колька бросил на меня взгляд, полный мольбы, и вышел за дверь. Аркадий Апполоныч подтолкнул меня, и через глазок я увидел, что Колька, согнув руки в локтях и прижав ладони к груди, запрыгал лягушкой по ступеням, вопя на весь подъезд "Ква, мяу, гав!"
Если вам интересно знать мои чувства, то я сильнее был испуган волей знакомого, чем обрадован сорванной маске вечной Колькиной напыщенности. Во мне родилась жалость к нему, подавившая многие плохие воспоминания о насмешках и унижениях.
-6-
- Может... того... вернёте? - неуверенно спросил я.
- Ты прекрасно знаешь, Кирилл, что делают с костью, которая неправильно срослась. Её ломают. Иного, прежде чем сделать из него человека, надо поломать. Тогда он посмотри новыми глазами и на себя, и на окружающих его людей. Пойдём пить чай.
Но едва мы двинулись в сторону кухни, раздался звонок. Аркадий Апполоныч жестом указал мне на кухонный стол, а сам пошёл открывать.
- Какая-то ... бросила из окна банку и разбила мне стекло, - услышал я обозлённый незнакомый голос. - Из этого подъезда.
- Вы уверены?
- Я что не знаю, где моя машина стоит, а?!
- Знаю, что знаете, и даже знаю, кто бросил.
- И кто?
- Да я.
Молчание. Вероятно, прямота иной раз действует на мозг не хуже сверлильного станка.
- Значит, ты?
- Ну, сударь, в этом я пока могу быть уверен. Да, я выбросил банку в окно и разбил вам стекло. А потом услышал, что вы ругаетесь так же, как и воспитываете своих детей, - отвратительно.
- Слушай, придурок, давай мирно договоримся: плати или вставляй.
Аркадий Апполоныч сделал огорчённую физиономию и сказал:
- Только сто рублей в кармане.
- Не гони. Или хочешь по-плохому?
- Если честно, хочу, чтоб лучше некуда, - мой знакомый вдруг понизил голос: - У меня денег нет, но есть золото. Настоящее золото. В слитках и в самых разных формах. Пойдёте в любую ювелирную, там проверят, а визитку я дам. Вот моя визитка, на ней телефоны, домашний и мобильный. Согласны золотом?
- Э...
- Секунду, секунду, я покажу.
Аркадий Апполоныч юркнул мимо меня, улавливающего каждое слово, и открыл холодильник. С полки он достал кусок вчера купленного сыра треугольником, размотал целлофановый пакетик и большим ножом порезал сыр на кусочки размером со спичечную коробку. Потом выхватил из-за чугунной батареи самое чистое вафельное полотенце и накрыл им порезанный сыр. А когда сорвал его, у меня помутнело в глазах и открылся рот. Кусочки сыра, ставшего золотом, Аркадий Апполоныч уложил на полотенце и понёс хозяину пострадавшей машины.
- Берите. Ну, что вы стоите? Не надейтесь, вы уже не первый, кто разинул рот. Вас опередили на десять секунд. - Пауза. - Дайте руку. Так, раз, два. Думаю, этого хватит. Тут тысяч на сто. Всего доброго. И не пейте растворимую бурду. Видите, к чему она приводит? Даже к разбитому лобовому стеклу!
И дверь захлопнулась.
Аркадий Апполоныч вернулся на кухню и помял кусочки золота полотенцем. Они снова стали сыром.
- Вы обманули! - воскликнул я с негодованием.
- С чего ты решил? - удивился знакомый. - Вовсе нет. Просто я хочу, чтобы ты пил чай с сыром, а не золотом.
- Значит, у него...
- Да, Кирилл, у этого некультурного типа настоящее золото, и оно исчезнет разве что в недрах ювелирной, превратившись в кольца и серьги.
- Тогда как вы это объясните?
- Очень просто, мальчик мой: пластичностью мира. В теориях я не силён, но скажу, что мир подгибается под нами, под нашей мыслью. Несмотря на кажущуюся зависимость мысли от законов электрохимических реакций, происходящих в нашем мозге, мысль безгранична по своей силе, она искажает пространство, управляет материей. Мысль уничтожает границы. Ты понимаешь?
- Э... да.
- Я верю. Ты понимаешь. Но только понимаешь, не двигаясь дальше, к алтарю практики, её священным заветам. Вам трудно следовать за нами, потому что чудеса вы наблюдаете в книгах да в кино, а выглянешь в окно - так весело, что хоть вешайся. Мир хоть и пёстр, но скушен. Горланящие пташки на веточках, кудряшки-облака в синих небесах влекут разве что поэтов, мечтающих о славе и хрустящих гонорарах. Вам хочется другого, хочется иной свободы, но куда бы вы ни шли, всюду натыкаетесь на крашеные стены большой психиатрической клиники под названием планета Земля.
Спросишь, зачем все эти сладкозвучные трели? Просто, я хочу показать тебе кое-что другое, более занятное, более величественное и фантастичное. Там содержимое разворота захватывающего романа наблюдают с вершин замков, из седла крылатых коней. Я хочу показать тебе место, где ты будешь царём, полноправным владыкой, и земля твоя будет твоим же продолжением, а ты её неотделимой частью. Я не прошу тебя о многом, прошу лишь посмотреть.
- Так вот вы здесь зачем, - тихо произнёс я, потрясённый услышанным и силой красноречия.
Аркадий Апполоныч сунул мне сделанный бутерброд.
- И поверь, я не дружу с демонами, и происходящее - не сон. Дай согласие, и быть может, ты найдёшь смысл жизни. Здесь твои поиски потерпели фиаско, ведь ты почти решился на самоубийство, не так ли?
Прожевав, я сделал глоток горячего чая и кивнул.
-  А если я не соглашусь.
- Мне будет очень печально, а тебе больно, поскольку второй раз тебе уж точно запустят червя в голову.
Я поперхнулся.
- Я не шучу, - серьёзно сказал мой знакомый. – Пока ты не попал в своё царство, оно девственно, а значит, и оно, и ты находитесь под угрозой. Достаточно один раз окунуться в Мулен-Дор, чтобы оставить всех садистов с носом.
- Тогда я согласен посмотреть.
- Кирилл, ты отвечаешь за свои слова? - воскликнул Аркадий Апполоныч, ставя чашку на стол.
- Разумеется, только... - я привстал, напряг слух и подошёл к окну, распахнув форточку. - Боже!
Прижав руки к груди, Колька прыгал по-лягушачьи кругами и орал, захлёбываясь слезами:
- Ква! Мяу! Гав!
Прохожие беспокойно оглядывались на него. Пожилая женщина, качая головой, проговорила:
- Скорую надо вызвать.
Мужчина остановился возле неё и стал набирать номер.
- Припадок? У психиатрии какой телефон, вы не знаете?
Я обернулся к знакомому и грозно шикнул.
- Сейчас же это прекратите!
- Будет исполнено, ваше величество, - склонил голову Аркадий Апполоныч.
В ту же секунду Колька остановился. Он медленно обернулся, обвёл прохожих взглядом, в котором смешались нестерпимая боль унижения, обида, отчаяние, и бросился к дому, качаясь, как пьяный. Когда он исчез из виду, я поспешил открыть задвижку.
- Это урок, лучший урок в его жизни, - сказал Аркадий Апполоныч. - Теперь он будет как шёлковый. А может, решит повеситься, так мы будем рядом.
Колька ворвался в квартиру подобно вихрю. Голова наклонена вперёд, бросая на веки чёрную тень, на щеках - слёзы. Ему хватило мгновения, чтобы метнуться и исчезнуть в спальне.

Обмен ссылками

Календарь

«  Ноябрь 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей


Партнёры

  • Илья Одинец - фантастика и фэнтези
  • школа № 2 ст. Брюховецкой
  • Поиск